Новая программа Владимира Юровского – от Моцарта к Цемлинскому

Владимир Юровский с руководимым им Государственным академическим симфоническим оркестром России им. Светланова вновь порадовал московских меломанов нетривиальной и изысканной двухдневной программой.

24 января 2013 года в Большом зале консерватории и 26 января в Зале им. П. И. Чайковского прозвучала практически неизвестная российскому слушателю «Лирическая симфония» австро-немецкого композитора и дирижёра Александра фон Цемлинского, написанная на стихи Рабиндранта Тагора из поэмы «Садовник».

Дирижёр Владимир Юровский.

Дирижёр Владимир Юровский / Фото: Илья Кононов.

В первом отделении в БЗК был исполнен Концерт №2 для фортепиано с оркестром Брамса; в КЗЧ — редко исполняемые 25 симфония Моцарта и «Метаморфозы», — этюд-адажио для 23 солирующих струнных инструментов до минор Рихарда Штрауса.

Подбор авторов не случаен — об этом, как всегда интересно и ёмко, Владимир Юровский рассказал во время второго концерта, пока на сцене шли технические перестановки перед исполнением «Метаморфоз».

Во-первых, все авторы в той или иной степени вèнцы — не только привязкой к географической точке, но и по духу. Во-вторых, Штраус и Цемлинский как дирижёры были среди лучших исполнителей Моцарта. Даже Игорь Стравинский, тотальный критик дирижёров как таковых, написал в мемуарах, что не слышал лучшего исполнения «Свадьбы Фигаро», чем спектакль под управлением Цемлинского.

В-третьих, Цемлинский был знаком с Брамсом и даже удостоился взбучки от этого консервативного мэтра за модернизм в его первом исполненном на публике крупном сочинении — струнном квинтете. Творчество Цемлинского стало связующим звеном между поздним романтизмом и «новой венской школой» в лице Арнольда Шёнберга, учителем которого он был.

Во Втором фортепианном концерте Брамса солировал весьма известный и почитаемый Рудольф Бухбиндер. Московские слушатели могли слышать его в апреле прошлого года, когда он с Лондонским филармоническим оркестром п/у того же Владимира Юровского исполнил Пятый фортепианный концерт «Император» Бетховена.

Как и в апреле, Бухбиндер произвёл впечатление сухого, сугубо рационального музыканта — причём в Брамсе это проявилось ещё яснее, чем в Бетховене. Брамс — романтик, и его музыка требует широкого, свободного дыхания, однако именно этого не было у Бухбиндера. Было метрономически гладкое исполнение, ровный, даже жёсткий ритм без намёка на рубато, при отсутствии которого музыка Брамса из живой превращается в классицистскую мумию. Рояль у Бухбиндера звучал сухо, резко, стучаще, однообразно и временами некрасиво.

Существует расхожее, хоть и не бесспорное, мнение, что русскую музыку надо исполнять так, как это делают российские музыканты или исполнители русской школы; образцом исполнения венских классиков, романтиков – Брамса, Вагнера, Малера и нововенцев служит исполнение выходцев из австро-немецкой музыкальной культуры — и далее по этой схеме, с разграничением по культурно-географическому признаку.

Это неверный, тупиковый путь, создающий в исполнительстве культурно-национальные гетто. Скорее наоборот — нужно внимательно вслушиваться в интерпретации музыки представителями иных музыкальных культур, это может помочь найти новые грани и черты в, казалось бы, самой знакомой музыке. Яркий пример – японский дирижёр Сейджи Озава – возможно лучший на сегодня в мире исполнитель симфонической музыки Чайковского. Из за существующих штампов у себя в Японии он не пользуется такой популярностью, как во всём мире: видимо потому, что интерпретации Озавы слишком заметно отличаются от Евгения Светланова, принятых в Японии как эталонные.

Что касается исполнения Рудольфа Бухбиндера, оно как раз весьма отличалось от традиционного, что одобрительно было встречено многими музыкальными критиками; однако немало российских музыкантов, более чем грамотных и весьма титулованных меломанов, в частной беседе негативно оценили эту интерпретацию Второго фортепианного концерта Брамса Бухбиндером. Можно, конечно, и такое эпическое полотно, как Второй фортепианный концерт обернуть в кружево венского вальса и превратить в изящную салонную пьесу, но насколько это убедительно для публики в России?

Безукоризненно и максимально корректно звучал в аккомпанементе Бухбиндеру Госоркестр под управлением В. Юровского. Великолепно прозвучала солирующая валторна. Дирижёр и оркестр старались, и не без успеха, соответствовать стилю солиста независимо от того, принимают ли они его концептуальную позицию. Оркестр звучал прозрачно и очень стильно (что весьма корреспондировало с камерной интерпретацией Бухбиндера) и точно откликался на любой, даже малозаметный, дирижёрский посыл обилием оркестровых красок.

Продолжение рецензии.