Знаковая премьера — новая «Травиата» в обновленном Большом

После двенадцатилетнего перерыва на его сцену вернулась одна из самых популярных опер.

Большой театр России 7 октября 2012 выпустил знаковую премьеру — после двенадцатилетнего перерыва на его сцену вернулась одна из самых популярных опер Джузеппе Верди – «Травиата».

У неё большая предыстория на этой сцене – в Большом «Травиату» до того ставили десять раз. Первый — в 1858 году, через пять лет после мировой премьеры в театре «Ла Фениче» в Венеции. Последняя была в 1996 году и продержалась на сцене Большого недолго — четыре года, выдержав 59 спектаклей.

traviata-bolshoiРекордсменом-долгожителем стала постановка Бориса Покровского в чудесных декорациях Вадима Рындина, премьера которой состоялась под новый 1954 год, 30 декабря. С некоторыми перерывами постановка Покровского шла почти сорок два года – последний спектакль состоялся 8 июня 1995 года.

Нынешнюю премьеру можно назвать знаковой потому, что на главной российской оперной сцене в этот раз пели только российские солисты. Поставила спектакль Франческа Замбелло, известная московским любителям оперы по постановкам в Большом «Турандот» Джакомо Пуччини и «Огненного ангела» Сергея Прокофьева. За пультом стоял француз Лоран Кампеллоне. Художник – Питер Джон Дэвидсон, художник по костюмам – Таня МакКаллин. Единственная россиянка в постановочной группе – хореограф Екатерина Миронова.

Поначалу несколько встревожил аванзанавес, который можно сравнить с рекламой накладных ресниц, выполненной в стиле Энди Уорхола в красно-белых тонах; слава Богу, новации дальше этого не пошли. К чести службы технической эксплуатации Большого в ходе «Травиаты» зрители, наконец, смогли познакомиться с техническими возможностями основной сцены – смена декораций происходила быстро и бесшумно.

Постановочная группа воспользовалась этими возможностями — так, огромная больничная палата (почти как спальня в фильме Дзефирелли), в которой лежит умирающая Виолетта на фоне великолепно звучащей увертюры мгновенно преобразилась в роскошный интерьер ее дома с обилием канделябров и длинным пиршественным столом, на котором в конце концов оказываются Виолетта Валери и Альфред Жермон, исполняющие известнейшую застольную.

А вот появление Альфреда под окнами дома Виолетты и его реплики в ответ на ее арию выглядели не особенно вразумительно. Еще одно замечание: насколько помнится, Виолетта умирает не в больнице для бедняков, а у себя дома — иначе трудно объяснимо появление там доктора Гренвиля. Здесь достоверность принесена в жертву красивому серо-голубому интерьеру больницы и снующим там монахиням в характерных головных уборах. Вообще суета санитаров, врачей и монахинь отвлекала от чудесной, щемящей душу увертюры.

Создается впечатление, что нынешние оперные режиссеры, даже традиционные, стремятся заполнить действием все музыкально-временное пространство, не оставляя места для музыки, будь то увертюра или музыкальный антракт. А ведь все эти элементы применяются композиторами не зря – они концентрируют внимание слушателей, уводят его от повседневности улицы, с которой зритель пришел в торжественный зал оперного театра, настраивают на восприятие следующего за увертюрой или вступлением уже реального действия. Что это — подсознательное, а может и вполне сознательное недоверие режиссера музыке? Иногда складывается ощущение, что большинство современных апологетов режоперы не только не понимают, но и тривиально не любят музыки.

Возвращаясь от общих рассуждений в мир конкретной «Травиаты» в Большом, стоит отметить перегруженность деталями первой картины второго действия, события которой разворачиваются в загородном доме. Лишние детали отвлекают от напряженного драматизма этой мизансцены — живые голуби в клетке, пара гончих собак, явно напуганных таким обилием народа вокруг и шумом оркестра… Наконец, дважды появляющаяся в глубине сцены живая лошадь, запряженная в шарабан, в котором Виолетта покидает поместье после данного ею Жоржу Жермону обещания оставить Альфреда.

Известно, что актерам не удается переиграть на сцене детей и животных ввиду органичности последних. Тем более они здесь они совершенно лишние, создавая идиллический фон для некоторой общей взнервленности действия. Почему-то письмо Виолетты Альфреду привозит посыльный на велосипеде — вряд ли посыльные того времени разъезжали на них? Хорошо хоть не доставили экспресс-почтой DHL.

Не во всем удачно решена балетная сцена на балу у Флоры. Канкан на балу абсолютно неуместен (тем более этот танец никак не вписывается в музыку, под которую его исполняет кордебалет).  Проявляется некоторая клишированность мышления: раз Париж и салон куртизанки – значит должен быть и канкан. А то, что эта музыка не пригодна для канкана – тем хуже для музыки?

Впрочем, замечания касаются деталей, в целом же новая постановка Большого театра – это удача. И в первую очередь потому, что его создатели поставили во главу угла музыку и музыкальную драматургию, в целом подчинив ей остальные решения. Оркестр звучал превосходно, Кампеллоне вел его предельно тактично по отношению к певцам, ни разу не заглушив их. Несколько замедленные темпы, хотя и не везде, показались убедительными.

Дирижёру удалось выдержать весь спектакль в едином стиле, не компенсируя громкостью чисто инструментальные фрагменты — например, увертюру, которая дала элегически-грустное настроение всему спектаклю, как и хоровые эпизоды. Впервые удалось услышать «Травиату в камерном, лирическом ключе, как это заложено в партитуру самим Верди — при том, что звуковая ткань практически ничего не потеряла в своем блеске. Дирижёру удавалось всё время держать внимание зала, не теряя градуса напряжения.

Кампеллоне сократил количество купюр в «Травиате» до двух; причина одной из купюр, кабалетты Жоржа Жермона в финале первой картины второго действия, в сцене встречи отца и сына, никогда не была понятной. Впервые удалось услышать ее в исполнении Дитриха Фишер-Дискау на виниле с хором и оркестром Deutsche Oper под управлением Лорина Маазеля — предполагаю, что кабалетта оказалась слишком подвижна для баритона.

Очень неплох был ансамбль вокальной линии спектакля. Второй состав удалось послушать в спектакле 9 октября, который изначально репетировал вместе. Познакомиться с первым составом, без Альбины Шагимуратовой, не удалось по не зависящим обстоятельствам, так же как принять участие во встрече доверенных музыкальных критиков с Франческой Замбелло. То, что во втором составе будет петь Венера Гимадиева – выпускница Молодёжной оперной программы Большого театра, было объявлено довольно давно. Руководитель этой программы Дмитрий Вдовин может гордиться результатом работы своего проекта — сейчас Гимадиева (и не она одна из Молодёжной программы), принята в труппу Большого театра.

В начале спектакля Гимадиевой, казалось, несколько не хватало яркости и низов, но она быстро справилась со стартовым волнением и голос зазвучал в полную силу. Неплохо справилась певица и с колоратурами первого действия. Возможно, сценически ей чуть не хватило некоторой фривольности дамы полусвета, но уже в конце первого действия, Виолетта, захваченная настоящим чувством, преобразилась — появилась искренняя страсть.

Второе и третье действие (в авторском делении) Гимадиева провела безупречно; больший арсенал сценического действия, хотелось бы надеется, придёт с опытом. Если учесть, что плюс к великолепному, подвижному, красивому голосу Гимадиева обладает прекрасной точеной фигурой, так точно вписывающейся в реалии именно этого сюжета, следует признать — общее впечатление просто великолепное. Также блестяще Гимадиева исполнила сцену Виолетты и Жоржа Жермона в первой картине второго действия.

Здесь нельзя не отметить, что в лице солиста «Новой оперы» баритона Игоря Головатенко Венера получила достойного партнера, прекрасно показавшего себя вокально и сценически. Недавно он успешно спел партию Евгения Онегина в концертном исполнении одноименной оперы под управлением Михаила Плетнева в Зале им. Чайковского. Кстати, Головатенко тоже выпускник Дмитрия Вдовина, но в Хоровой академии им В.С. Попова.

Менее удачным было выступление в партии Альфреда артиста нового набора Молодежной оперной программы Большого театра Евгения Наговицына. Его голос был задавлен, пел «на связках», был глуховат и тускл. Более того, временами певец не очень чисто интонировал — особенно это было слышно в дуэтах на фоне блестящей Гимадиевой, еще больше — на фоне Головатенко в первой картине второго действия, где баритон начисто перепел тенора. Это не такая уж редкая ситуация в «Травиате», ведь хороших баритонов всегда было больше, чем хороших теноров.

Подобное уже случалось в Большом – в 1956 году, впервые после войны, в Москву с гастролями приехал американский тенор Жан Пирс, который исполнил партию Альфреда в «Травиате». Жоржа Жермона в том спектакле пел незабвенный Павел Лисициан. Спектакль показали в прямой трансляции по телевидению, я смотрел эту трансляцию на крохотном экране телевизора КВН 49 вместе с отцом. Он не был завзятым меломаном, но обладал великолепным слухом и хорошим вкусом; по окончании второго действия отец заметил: «А наш-то Лисициан перепел звездного американца!» Не согласиться с его репликой было нельзя.

Поскольку постановка «Травиаты» полностью ориентирована на российские вокальные силы, можно надеяться, что она продержится на сцене долго. Да и российский дирижер Павел Клиничев собирается включиться в работу уже с 16 октября. Ну что ж, время покажет.

«Травиата», опера Джузеппе Верди (1813 – 1901)
Либретто Франческо Марии Пьяве.

Действующие лица и исполниели:

Виолетта Валери – Венера Гимадиева,
Флора Бервуа – Ирина Долженко,
Аннина – Елена Околышева,
Альфред Жермон – Евгений Наговицын,
Жорж Жермон, его отец – Игорь Головатенко,
Гастон, виконт де Легорьер – Марат Гали,
Барон Дюфоль – Алексей Пашиев,
Маркиз д’Обиньи – Федор Тарасов,
Доктор Гренвиль – Олег Цыбулько,
Джузеппе, слуга Виолетты – Вадим Тихонов,
Почтальон – Леонид Кучумов,
Слуга Флоры – Кирилл Лебедев.

Соло в оркестре:
на скрипке – Инна Ли,
на кларнете – Денис Бокарев.

Дирижер-постановщик – Лоран Кампеллоне,
Режиссер-постановщик — Франческа Замбелло,
Художник-постановщик – Питер Джон Дэвисон,
Художник по костюмам – Таня МакКлавлин,
Художник по свету – Марк МакКаллоф,
Главный хормейстер – Валерий Борисов,
Хореограф – Екатерина Миронова.

Большой театр России
9 октября 2012 г.