«Звёзды Чайковского» — победители без проигравших

На каждом музыкальном конкурсе, как бы не голосовало жюри, есть недовольные результатами. Иногда поклонники классической музыки устраивают пикеты, выходят с плакатами, требуя пересмотра результатов.

По статистике жюри чаще оказывается правым — те, по поводу кого музыкальное сообщество выражало бурные страсти тихо уходили в историю, а те, кого выбирало жюри вопреки воле большинства, входили в музыкальную историю самыми яркими страницами.

bouqlet

Ни музыкальные критики, ни жюри не поступятся собственным мнением — оно для них свято.

Не станем приводить многочисленные примеры — они общеизвестны, как случай 1966 года с любимцем публики пианистом Мишей Дихтером, которому, ко всеобщему ужасу и возмущению публики, дали лишь вторую премию, усилиями Эмиля Гилельса присудив первую никому неизвестному тогда 16-летнему Григорию Соколову. Но почти всегда это единичные случаи. Никогда ранее разрыв мнений не был таким явным и массовым, как на XIV Международном Конкурсе им. Чайковского в отношении пианистов (в меньшей степени — скрипачей и вокалистов) — фактически ни один из фаворитов публики и прессы не прошёл в финал. «Финал у нас украли» — такое настроение было почти всеобщим, имея ввиду заключительный концерт — воплощение всеобщих ожиданий.

До последнего выступления последнего участника сохранялась интрига — кто же станет первым среди пианистов, чьё имя будет вписано золотыми буквами в историю Конкурса, а значит, российской и мировой исполнительской культуры? Будет ли это всё-таки музыкант русской исполнительской школы, на старте представленной очень сильными пианистами и значительно поредевшей во время трёх туров? Вполне явственно стал обозначаться финал, в котором первые строчки могли занять два корейских исполнителя, почти никому до того неизвестных, которые на протяжении конкурса воспринимались интересными, перспективными — но не более того. Разумеется, тут же появилась версии корейской руки с миллиардными инвестициями — слишком уж странным выглядел такой расклад на фоне отсеянных ранее исполнителей и заметных побед корейских музыкантов почти во всех специальностях, кроме виолончели. Нужно отдать справедливость — корейцы действительно оказались сильны.

Почти все предположения и рейтинги, в том числе нашего издания, сбывались едва ли наполовину. Результаты каждый раз оказывались неожиданными — причём иногда, кажется, и для самих членов жюри, по крайней мере некоторые из случайных их реплик давали это понять. За результаты голосования отвечала неназванная компьютерная программа, алгоритм действия которой остаётся неизвестным, но, как уверяет эксперт по музыкальным конкурсам Густав Алинк, ранее зарекомендовавшая себя превосходно. «Иногда мы сами удивлялись, насколько корректными и справедливыми были результаты голосования, выдаваемые этой программой» — подтверждает член жюри пианистов Питер Донохоу, победитель Конкурса Чайковского 1982 года.

Доволен ли результатами каждый из членов жюри в отдельности, скорее всего останется загадкой. И Питер Донохоу, и Барри Дуглас на прямой вопрос об этом на одной из встреч с журналистами утверждали утвердительно, но такой ответ очевиден с точки зрения профессиональной этики — в другое время говорилось и о том, что кто-то из их фаворитов не прошёл — разумеется, без фамилий.

У американских психологов есть пока не до конца изученное понятие синдрома, когда вся семья раз в год уезжает ярмарку или к родственникам в другой штат, при этом никто не хочет этого делать, но не хочет обидеть другого отказом. И вот всей семьёй они садятся в автомобиль, подбадривая друг друга флажками и весёлыми песнями, едут за сотни километров, поддерживая в другом ощущение праздника, которого нет в себе. Возможно, тут было что-то похожее — каждый из членов жюри в отдельности надеялся на другой результат, но априори считал очевидно справедливым коллегиальное решение, сформированное компьютерной программой. Впрочем, это лишь домысел в отсутствии сведений о том, как же эта самая программа так интересно для всех считает.

Нет сомнений, что жюри выражало только собственную волю, что оно было независимо — слишком крупные фигуры приглашены для голосования, репутация и чувство самодостоинства каждого из них несравненно выше любых интриг, по горячности им припысываемых на основании домыслов. Нет сомнения и в том, что руководствовались члены жюри только тем, чего от них и ждали — ответственностью перед добрым именем и репутацией Конкурса, которому многие обязаны собственной славой — именно «Чайковский» дал старт впечатляющей международной карьере Питера Донохоу, Барри Дугласа, Давида Герингаса, Виктора Третьякова, Антонио Менезеса и многих-многих других музыкантов, определивших судьбу XIV Международного конкурса им. Чайковского.

Показательный факт — по приезду в Россию Ван Клиберн, почётный председатель нынешнего и первый победитель «Чайковского» 1958 года заявил через прессу, что хочет встретиться с Филиппом Копачевским, очевидно выразив этим своё особое отношение к музыканту. Не помогло — к тому времени Копчевский не прошёл в финал, что вызвало недоумение маэстро Клиберна и явное его разочарование. Не прошла во второй тур дочь члена жюри скрипачей Виктора Третьякова, неплохо выступившая пианистка Мария Третьякова, несмотря на неперекаемый авторитет и мировую славу её отца. Это лишь два факта, иллюстрирующих то, насколько независимо действовало жюри — их собственые ученики выбывали наравне со всеми.

Может ли ошибаться жюри? Могут ли остаться без наград большие таланты? Бразильский виолончелист Антонио Менезес, золотой медалист 1982 года уверенно говорит — да, могут. Могла ли ошибаться публика и музыкальные критики? Разумеется. Большинство не всегда право — история не раз это показывала. Может ли большой талант остаться на этом конкурсе незамеченным? Почти однозначно нет, верятность такого очень мала. «Главное не победа, а участие» — этот олимпийский принцип справедлив для Конкурса им. Чайковского ещё в большей степени, чем для спорта.

Конкурс Чайковского никогда не обходился без столкновения мнений. Публика и пресса выбирала одних фаворитов, жюри других. Долгое время на «Чайковском» господствовала московская педагогическая школа, однако сейчас, когда избрали авторитетное и независимое жюри, недовольства не стало меньше. На музыкальных критиков победители произвели меньшее впечатление, чем те, кто остался в первом и втором турах, многие из них высказали разочарование финалом, в котором им более естественным виделись победителями Александр Лубянцев, Эдуард Кунц, Сара Данешпур, Филипп Копачевский — лишь по одному голосу музыкального журналиста получили действительные финалисты Алексей Чернов, Сёнгчжин Чо и золотой лауреат Даниил Трифонов.

Устав от надежды когда-либо прийти к согласию, ведущие музыкальные критики учредили собственную премию, проголосовали и выбрали своего победителя среди пианистов — лидером голосования с большим отрывом стал российский музыкант, даже не прошедший в финал, — Александр Лубянцев. Буквально через день после окончания «Чайковского», 4 июля, лауреат премии прессы уже выступал в Концертном зале Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева, который, кстати, к факту учреждения премии отнёсся прохладно.

Эдуард Кунц, второй по количеству симпатий прессы пианист, не прошедший в финал, уже получил контракт Московской филармонии. Целая серия концертов самых ярких звёзд Конкурса Чайковского планируется в Москве — эта инициатива Classica.FM поддержана Московской консерваторией и сейчас активно обсуждается. В Конкурсе Чайковского были победители, но не было проигравших.

Окончание.