Конкурс Чайковского, 16.06.2011. Первый тур выступлений пианистов

Второй день прослушивания первого тура соревнования пианистов в XIV Международном Конкурсе им. Чайковского проходил в Большом зале Московской консерватории 16 июня в 13.00.

Ниже – обзор выступлений трёх из пяти музыкантов, выходивших на сцену в дневном туре.

Alexander Romanovsky

Александр Романовский. Первый тур Конкурса им. Чайковского-2011

Александр Романовский. Йозеф Гайдн, Соната ми-бемоль мажор. Отменный пианизм, прекрасная техника, хороший музыкальный вкус. Некоторые замедления темпа показались чрезмерными — скорее в угоду артистизму, чем музыке.

Пётр Чайковский, «Думка». Вновь прекрасный пианизм, плюс музыкальный вкус. Произведение это сложное, виртуозное, но с трудностями Романовский справлялся с шармом лёгкого блеска, играючи — даёт о себе знать выучка академии Incontri col Maestro в Италии и Королевского музыкального колледжа в Лондоне.

Йоганнес Брамс — Две тетради вариаций на тему Паганини. Редко кому удаётся удачно выстроить концертную форму представления вариаций, построенную лишь на стилистическом изменении темы. После Брамса на эту тему вариации написал Рахманинов (очевидно — внимательно изучив немецкого композитора). У Рахманинова тема не только видоизменяется, но и эволюционно перерождается, почти до неузнаваемости — это уже и не совсем вариации, а настоящий оркестровый концерт.

Брамс так далеко не пошёл, сохранив традиционную форму, написав целых два опуса. Подобное объёмное произведение, не имеющее сквозного драматургического развития тем, трудно как сыграть, так и выслушать. Чем была оправдана необходимость играть обе тетради — неизвестно.

Нельзя утверждать, что Романовский с задачей справился отменно — усталость пришла быстро и была взаимной как для пианиста, так для слушателей. Разумеется, пианист этого не показывал, он вообще видится сильным игроком с бойцовским характером— только из первых рядов было заметно, какая это тяжёлая работа — даже чисто физически.

Dinara Klinton

Динара Клинтон. Первый тур Конкурса им. Чайковского-2011

Динара Клинтон. У этой пианистки было, пожалуй, лучшее из ранее услышанных конкурсных «Размышлений» Чайковского из его «Восемнадцати сочинений». Красиво, музыкально, полновесно в гармонически насыщенных эпизодах, тонко и прозрачно в конце пьесы. Способствовала этому грамотная педаль — залог и мера музыкального вкуса.

Фредерик Шопен, Этюды соч. 25. Также лучший Шопен из всех услышанных — и не только на этом конкурсе, кстати. Мало кто, исполняя этюды Шопена, удерживается от соблазна проявить свой виртуозность и одновременно подчеркнуть невероятную красоту этой музыки. В итоге случается перебор, которого Динара успешно избежала.

Внешняя эффектность — первый враг этой музыки, поскольку в ней самой есть всё. Как подлинный рисунок Леонардо не нуждается в дорогом паспарту с авторским дизайном из первоклассной типографии, так и музыка Шопена не требует того, чтобы её особым образом преподносили — гораздо важнее донести.

Динара сделала именно это — она просто открыла ларчик, грамотно воспроизведя авторский текст. Грамотно в её случае — проявив высочайшее мастерство пианизма с тем чувством меры, к которому большие мастера приходят в позднем возрасте. Искрящаяся как бриллиантовые грани мелкая техника, ровная на любой скорости, даже запредельно быстрой; точная, в меру достойного вкуса взятая и вовремя отпущенная педаль, непрерывно развивающаяся мелодическая ткань без лишних эффектов, в том числе мхатовских пауз, которыми стала злоупотреблять новая генерация пианистов.

И зазвучал Шопен — вероятно такой, как наставлял сам Фредерик Шопен, о своей музыке говоря, что «Последняя вещь — это простота. Переиграв огромное количество нот, исчерпав все трудности, в конечном счёте вы видите перед собой простоту, которая со всем своим очарованием является последней печатью искусства».

Даже 10-й этюд 25 опуса Динара Клинтон представила не как воплощение драматического духа революции, не самим Шопеном, кстати, ему приписанное, а именно как музыкальный этюд. Чувство вкуса и меры, умноженные на великолепное мастерство — вот слагаемые выступления Динары Клинтон.

Sara Daneshpour

Сара Данешпур (Sara Daneshpour). Первый тур Конкурса им. Чайковского-2011

Сара Данешпур (Sara Daneshpour). Послушав её, приходит на ум мысль, что женское лицо нынешнего Конкурса Чайковского у пианистов гораздо интереснее и привлекательнее — и не в гендерном смысле, что и так естественно, а музыкальном. Почти все девушки-конкурсантки воплощают разные грани яркого индивидуального таланта, тогда как юноши традиционно сильны, но редко ярко индивидуальны.

Сара Данешпур в исполнении фа мажорной сонаты Гайдна показала себя мастером исполнения Гайдна, в исполнении вариаций на тему ABEGG Роберта Шумана — мастером исполнения Шумана, далее по списку — Чайковский и… Прокофьев. К Прокофьеву вернёмся отдельно.

В Гайдне 24-летняя американка показала, что безукоризненно владеет не только техникой исполнения музыки эпохи классицизма — она художник звуков, а её кисти — динамические оттенки и темпы. Первая часть фа-мажорной сонаты превратилась в волшебный звуковой рисунок, вторая была поднята на высоту глубочайшего поэтического образа, сравнимого с арией Эвридики Глюка из «Орфея». Ничего подобного в этой музыки ранее слышать не приходилось.

Вариации Шумана красочны, интересны и разнообразны. Каждая из них опоэтизирована, что достигается предельной выразительностью, остающейся в рамках изысканного вкуса. Критерии Сары — красота образа, открывающая тончайшие грани чувственности. Звук мягкий, изысканный, в Чайковском («Романс» фа минор соч. 5; «Декабрь. Святки») — с оттенками от изнеженно-прозрачного до неуверенно-твёрдого.

Возможно, у некоторых слушателей возникло искушение назвать её игру «женской». Это не совсем так — она скорее поэтическая. Школа, кстати, у Сары прекрасная — в виртуозных пассажах при высочайших темпах она успевает поиграть динамикой звука, который за доли секунды с форте успевает затихнуть и вновь набрать силу. Это похоже на какой-то фокус — как это возможно, непонятно.

Прокофьев, Соната №7. Что никак не вязалось с такой манерой игры — так это седьмая соната. Сыграть её Сара просто не могла — это всё равно, что поручить художнику-каллиграфу написать плакаты по заказу «Моссельпрома» в сотрудничестве с Маяковским, которому поручены тексты. Однако, первые же аккорды заставили переглянуться с музыкальным критиком, соседом по креслу в зале.

Сара Данешпур преобразилась до неузнаваемости — даже внешне. Жёсткий взгляд, острые твёрдые пальцы. Впрочем, интеллектуальный стиль исполнения Данешпур проник в Прокофьева — первая, и особенно вторая часть были поиском рацио; во второй части Сара чем-то ещё напоминала колдунью, которая ворожит над волшебным рецептом.

Почтение седьмой сонаты — увлекательное погружение в материал. Нет ни одной бессмысленной ноты — исполнение убедительное и… красивое. И тут Сара Данешпур показала себя человеком, во всём видящим красоту и поэтизирующим её. Прокофьев в интерпретации Сары — глубокий и тонкий лирик. Впрочем, разве это не так?