«Русские вечера» – дни и ночи в музее и на Лубянке

14 мая в Москве, как и во многих странах Европы, центром культурной жизни стали музейные и выставочные организации – участники всемирной акции «Ночь в музее».

В резонанс с этим событием попали два фестивальных концерта «Русских вечеров», которые также пригласили своих слушателей в столичные музеи: 12 мая слушатели фестиваля услышали пятую программу цикла в мемориальном музее А.Н.Скрябина в Большом Николопесковском переулке, а шестой концерт прошел 15 мая в одном из исторических домов Камергерского переулка – в музее С.С. Прокофьева.

russian-evenings-seven

Шестой концерт цикла. Виктор Хотулев, Анна Тамаркина, Сергей Арцибашев

Последующий, седьмой концерт «Русских вечеров» прозвучал уже в ином историческом пространстве – 20 мая для ценителей русской музыки распахнул свои двери Культурный Центр Министерства Внутренних Дел РФ на Лубянке.

Фортепианную программу в музее Скрябина подготовили активные участники проекта, пианисты, знакомые слушателям по предыдущим концертам «Русских вечеров»: автор идеи и руководитель фестиваля Елена Тарасова, Андрей Ярошинский и Павел Шатский. В концерте прозвучали сочинения Рахманинова и Скрябина. Однако был выбран не совсем обычный ракурс – звучали сочинения только раннего периода, безусловно, интересные с художественной точки зрения, но редко исполняемые и не всем известные. И если разнообразные исполнительские составы ранних фортепианных сочинений Рахманинова (для двух, четырех и шести рук) привлекли к совместному музицированию всех трех пианистов – участников концерта, то часть программы, посвященная музыке Скрябина, полностью прозвучала в исполнении Павла Шатского. Павел – активный участник ежегодных Фестивалей музыки Скрябина, сотрудник мемориального музея Скрябина. В его репертуаре сочинениям Александра Николаевича отводится особое место.

Павел Шатский: Да, я действительно играю очень много Скрябина. Впервые я услышал его музыку не в концертном зале, а когда моя мама (музыковед по специальности) играла дома прелюдии op.35. Не помню, нужно ли ей это было для исследования, или просто душа просила – наверное, и то, и другое. Мне эта музыка очень понравилась, и я, не раздумывая, сел «читать с листа». Однако количество бемолей оказалось сокрушительным для десятилетнего наглеца. К тому же (применительно к третьей прелюдии особенно) никто не объяснил что широкие аккорды можно «раскладывать». Одним словом, фиаско было грандиозное. Пришлось запомнить страницу и отложить, казалось, очень надолго. А через пару лет поиграть Скрябина мне предложила моя первая учительница Ирина Георгиевна Турусова. У нее был просто дар от Бога видеть, какой именно репертуар подобрать пианисту, не важно – ребенку, или взрослому. Вот с тех пор, с 12-13 лет постоянно играю музыку Скрябина. Со временем и прелюдия была выучена.

Потом состоялось знакомство с музеем композитора. Это уникальное место Москве, да пожалуй, и во всем мире. Помните музей Моцарта в Зальцбурге, все равно, какой из двух? Ведь там нет никакой атмосферы. А в музее Скрябина кажется, что музыка этого удивительного композитора прямо носится в воздухе. Если и есть гений места, как писал Питер Вайль, то это Скрябин и его дом в Большом Николопесковском.

Что же касается фестивалей музыки Скрябина, то я просто стараюсь играть ее там, где она еще не звучала. Так было и в русской глубинке, и в суперцивизованной Европе, и в далекой Латинской Америке. Мне кажется, что она трогает сердца людей. Как ни странно, вне зависимости от принадлежности к культурным традициям.

Интересным событием для слушателей фестиваля стал шестой концерт. Публике был представлен совершенно новый состав музыкантов-исполнителей, ранее не выступавших в программах «Русских вечеров» – лауреаты международных конкурсов, пианисты Анна Тамаркина, Сергей Арцибашев и флейтист Виктор Хотулёв. Вторая Мировая война, наложившая особый отпечаток на культурную жизнь Москвы и Петербурга, напряженная и насыщенная творческая жизнь музыкантов, композиторов той поры и неожиданное сравнение двух сочинений 1943 года – лирической и безмятежной флейтовой сонаты D-dur С.Прокофьева и трагической, глубоко философской си минорной сонаты для фортепиано Д.Шостаковича – вот круг тем, затронутых в ходе шестого концерта.

Соната №2 для фортепиано op.64 не похожа на предыдущие и последующие фортепианные сочинения Шостаковича. Эта не просто возвращение к фортепианному творчеству после десятилетнего перерыва под влиянием трагического события – ухода из жизни профессора Льва Владимировича Николаева. Это философское размышление, вобравшее в себя не только личностную реакцию композитора на смерть учителя, но и настроения военного времени, размышления о судьбах человечества. Личностная и общечеловеческая трагедия становятся явлениями одного порядка, исповедь превращается в масштабный реквием.

Сергей Арцибашев (фортепиано): Вся сложность в том, что это сочинение настолько «непрозрачно» для понимания как исполнителя, так и слушателя, что часто ставит в тупик даже самых, казалось бы, неординарно мыслящих пианистов. Более того, если судить по записям этой сонаты (их сравнительно не много), то можно сказать, что душа произведения во всей своей многогранности пока не найдена и не открыта никем из знаменитых музыкантов, обращавшихся к сочинению; даже запись выдающейся исполнительницы музыки двадцатого века Юдиной едва ли можно бесспорно считать неким откровением.

Однако сложность и загадочность шедевра – это не повод отмахиваться от него как от «малоудачного и во многом неясного произведения» – именно так охарактеризовал сонату Эмиль Гилельс, впоследствии все же включив ее в свой репертуар. Но даже если бы была запечатлена в записи интерпретация, которую без сомнения можно назвать выдающейся, проблема трактовки сонаты только бы усложнилась – нужно было бы искать новые, еще более оригинальные решения. Поэтому главная сложность в работе над сонатой, как и над многими сочинениями Шостаковича, заключается в поисках особых драматургических приемов, психологических тонкостей и нестандартных, нетрадиционных художественных решений.

Загадки ускользающей ткани Времени, попытки безграничного в своих возможностях сознания вырваться из тюрьмы своей смертности, взгляд из потустороннего мира, с позиции Вечности, на радости и горести жизни мирской – вот главные темы, составляющие, на мой взгляд, сокровенную ткань сочинения Шостаковича. Если выразить в музыке то, что так трудно выразить даже словами, удалось мне, возможно, лишь отчасти, то это только доказывает тот факт, что удивительное произведение с течением времени становится все более загадочным и ускользающим от каких-либо классификаций, но тем не менее всегда останется крайне притягательным для проницательного исполнителя и будет открыто для самой смелой интерпретации.

Флейтист Виктор Хотулёв не только поделился своими мыслями об исполненной им и Анной Тамаркиной музыке С.Прокофьева, но и отметил своевременность и современность идеи «Русских вечеров»:

Виктор Хотулёв: На мой взгляд, идея фестиваля, как никогда актуальна на сегодняшний день. Во-первых, эта прекрасная возможность для молодых музыкантов выступить на престижных концертных площадках Москвы. Также очень оригинальна идея провести фестиваль как мост между двумя столицами – Москвой и Петербургом. Если подводить некоторые итоги после проведения, то, как мне кажется, этот фестиваль обогатил культурную жизнь столицы, дал ей новое дыхание, так как наряду с известным, классическим репертуаром было исполнено много новых, ярких, редко исполняемых произведений. Хочу пожелать организаторам этого незабываемого события творческих сил, чтобы фестиваль стал проводиться регулярно, а его география и количество участников постоянно росли. Уверен, что этот фестиваль ждет большое будущее!

Что касается сонаты Прокофьева, для меня эта музыка нечто особенное, выходящее за рамки нашего флейтового, довольно-таки скудного репертуара. Каждая часть поражает своим глубочайшим внутренним содержанием. Исполняя эту сонату, я прикасаюсь к этой музыке с особым трепетом, и, когда проходит определенное количество времени, не перестаю открывать для себя новые краски, оттенки, которые я раньше не слышал или не обращал внимания. Я думаю, каждый исполнитель этой сонаты видит в ней свой образ и может привнести в исполнение что-то свое. Если сопоставить эту музыку с военным временем, конечно, там есть нотки тревоги, борьбы, конфликта, но в целом соната очень жизнеутверждающая. Эта музыка, как мне кажется, и сегодня звучит как никогда свежо и современно.

Программа предпоследнего, 7 концерта фестиваля «Русские вечера» в Культурном Центре Министерства Внутренних Дел прошла под знаком просветительской акции. Летом прошлого года под руководством Елены Тарасовой был подготовлен концерт-монография «Евгений Светланов – композитор». Концерт вызвал немалый интерес к сочинениям Евгения Федоровича. Сегодня просветительская работа в этом направлении продолжена в рамках фестиваля «Русские вечера», при участии лауреатов международных конкурсов духового квинтета «Modus Vivendi», Аси Соршневой (скрипка) Николая Агеева (кларнет) и Елены Тарасовой (фортепиано).

Кроме Евгения Светланова, в программе 7 концерта было заявлено еще одно, не менее известное имя – Георгий Свиридов. Во втором отделении концерта, в версии первоисточника, прозвучала его поэма «Отчалившая Русь» – удивительное признание в любви к Родине, полное плача по невозвратному, восторга перед красотой родной земли, наполненное теплом, поэзией, мистикой, верой и колокольными звонами.

Татьяна Антипова (меццо-сопрано) о работе над поэмой Свиридова: Смысловая целостность поэмы складывается из 12 стихотворных эпизодов. Они являются как отдельными частями из поэм С.Есенина, так и самостоятельными стихотворениями. Но их пронизывает одна тема, один внутренний лейтмотив, который проходит через всё сочинение – это любовь к Родине и мироощущение поэта в резко изменяющейся России послереволюционного периода. В его стихах, написанных в годы трагического перелома и крушения всех идеалов и ценностей патриархальной России, слышна боль, обреченность поэта, и в то же время неугасаемая вера в Бога, в свою страну, вера в ее духовные силы.

В исполнительском плане раскрытие психологизма требует огромной концентрации от певца и высокого вокального мастерства, чтобы музыка и текст всегда звучали воедино. Почти все номера цикла идут без перерыва. Певец и пианист находятся в постоянном взаимодействии смыслового содержания, рояль существует в диалоге с голосом. Необходима внутренняя энергетика для передачи накала синтеза музыки, слова, души в этом сочинении. При этом фактура достаточно прозрачная, но динамически богатая.