Два разных спектакля под одним названием

Оперу Бэлы Бартока «Замок герцога Синяя Борода» показали на «Золотой Маске» в Москве в двух разных составах. Музыкальный критик Владимир Ойвин посмотрел оба спектакля и сравнил их.

В рамках фестиваля премии «Золотая маска» в программе «Премьеры Мариинского театра в Москве» 24 и 25 января 2011 года на Новой сцене Большого театра России прошли два показа оперы Белы Бартока «Замок герцога Синяя Борода».

bartok-borodaПостановка 33-трехлетнего американского режиссера Даниэла Креймера была осуществлена им в Английской Национальной опере в 2009 году. Премьера перенесенной на сцену Мариинского театра постановки состоялась 11 и 14 июня 2010 года, музыкальным руководителем стал Валерий Гергиев. Спектакль включен в афишу «Золотой маски» 2010 года по двум номинациям – «лучшая оперная постановка» и «лучшая женская роль» в исполнении Елены Жидковой.

«Замок герцога Синяя Борода» – одноактная, единственная опера Белы Бартока, написана молодым композитором в 1911 году на либретто Белы Балажа по пьесе бельгийского писателя-символиста Мориса Метерлинка «Ариана и Синяя Борода». Творчество Метерлинка привлекало внимание нескольких композиторов начала ХХ века – на основе его пьесы «Пеллеас и Мелизанда» Клод Дебюсси в 1902 г. написал оперу, оказавшую сильное влияние на общий строй оперы Бартока. На сюжет «Арианы и Синей Бороды» в 1907 году одноименную оперу сочинил Поль Дюка, а на сюжет его драмы «Монна Ванна» начал писать оперу Сергей Рахманинов, но не закончил ее.

Первоначально либретто Балажа предназначалось для другого венгерского композитора – Золтана Кодаи, но присутствовавший при его чтении Барток был настолько захвачен услышанным, что Кодаи уступил либретто ему. Оно написано восьмистрочными строфами – как традиционные секейские баллады (по преданию, из секеев происходил граф Дракула). Б. Барток серьезно занимался исследованием мадьярского фольклора и не удивительно, что весь строй музыки его оперы соответствует неофольклорному строю стиха.

Партитура была забракована судьями сразу двух музыкальных конкурсов как чрезмерно радикальная и потому непригодная для исполнения. Впервые опера вышла на сцену лишь спустя семь лет после её завершения, 24 мая 1918 году, в Будапештском оперном театре.

В России первое представление оперы «Замка герцога Синяя Борода» состоялось в Свердловском театре оперы и балета 29 апреля 1925 г. Московская премьера состоялась лишь 53 года спустя – в 1978 году на сцене Государственного академического Большого театра Союза ССР (ГАБТ). Её осуществили совместно ГАБТ и Будапештской национальная опера силами венгерской постановочной группы: режиссёр Андраш Мико, дирижер Янош Ференчик, художник Габор Форраи. Партию герцога Синяя Борода исполнил бас Евгений Нестеренко, партию Юдит – Елена Образцова.

В 1968 году в СССР был снят фильм-опера «Замок герцога Синяя Борода». Режиссер – В. Головин; автор сценария – В. Луняков. В ролях:

  • Молодой герцог Синяя Борода – Анатолий Вербицкий (поет Евгений Кибкало)
  • Старый герцог Синяя борода – Семен Соколовский (поет Евгений Кибкало)
  • Юдит – Алла Евдокимова (поет Н. Полякова)
  • Жены – С. Захватошина, Н. Кузьмина, Е. Одинцова
  • Большой симфонический оркестр Центрального телевидения и Всесоюзного радио
  • Дирижер: Геннадий Рождественский. 1968 год
  • Перевод на русский – Н.П. Рождественская.

Либретто Балажа состоит из семи картин, предваряемых немузыкальным прологом, произносимым чтецом глухим и скорбным голосом:

Это предание о многих страданиях.
Их смысл и значение понять вы должны…
Видите замок? Он вам не знаком?
Знайте же – тайна скрывается в нём.

Он призывает собравшихся глубже вникнуть в скрытый смысл предстоящего представления. «То, что мы здесь покажем, имеет значение для многих людей» – произносит он, приказывает музыкантам начать игру и исчезает во мраке открывшейся сцены… По сценарию Балажа декорации изображают круглый готический зал, похожий на пустую каменную пещеру. В полутьме едва различимы семь глухо запертых дверей. Внезапно открывается восьмая железная дверь и в освещенном пространстве возникают черные силуэты Герцога и Юдит. Синяя Борода приводит в замок молодую жену, покинувшую ради него любимую семью и все радости жизни. Большой диалог Герцога и Юдит служит экспозицией драмы. Героиня поражена жуткой обстановкой замка, его могильным холодом и мертвым безмолвием. Сюда никогда не проникают лучи солнца. Юдит просит открыть наружные двери: «Пусть ветер и солнце войдут сюда». Но герцог непреклонен: «Нет. Этот дом никогда не станет светлым». Напряженность диалога Герцога и Юдит возрастает. Он приобретает характер любовного экстаза со стороны Юдит и перемежается её настойчивыми мольбами, переходящими в требование дать ей ключи от запертых семи дверей. Сперва Юдит получает ключи от пяти дверей, которые ту же отпирает. С нарастающим ужасом она обнаруживает за первой дверью комнату пыток, увешанную цепями, топорами и копьями. За второй – оружейную, с атрибутами войны. В третьей комнате кладовая с несметными сокровищами, драгоценными уборами, на которых. Юдит с ужасом видит кровь.

Следующие два эпизода как будто дают разрядку нарастающему напряжению. За четвертой дверью открываются цветущие сады, благоухающие дары природы: цветут лилии, белоснежные розы, гвоздики. За пятой дверью – солнечные просторы лугов и гор, серебро рек и зелень дальних лесов. Все это принадлежит герцогу. Но и здесь передышка ужаса недолгая: на лепестках роз проступает кровь, облака, плывущие над княжескими землями, отбрасывают кровавую тень.

Затем герцог умоляет ошеломленную Юдит не спрашивать об остальных тайнах – её любопытство может привести к катастрофе. Она, однако, не внемлет мольбам герцога и с большей страстностью требует у него остальные два ключа. Получая шестой, открывает им соответствующую дверь. За ней – неподвижно застывшее бесцветное озеро слёз.

Перед седьмой дверью разыгрывается наиболее напряженный спор: «Юдит, не спрашивай!» – умоляет ее герцог. Но женщина уже захвачена чувством ревности и открывает эту последнюю дверь. За ней томятся прежние жены Синей Бороды или их призраки. Они выходят из комнаты в призрачном свете луны – бледные, страшные, медленной гордой поступью. Герцог опускается на колени и с благоговением вспоминает об ушедших радостях любви. «На рассвете я нашёл первую, - обращается к Юдит герцог, – на алом, ароматном, прекрасном рассвете. Ей принадлежит каждый рассвет… Вторую я нашёл в полдень, в безмолвный, жаркий, золотой полдень. Каждый полдень теперь принадлежит ей…Третью я нашёл вечером, мирным, томным, тёмным вечером. Ей принадлежит теперь каждый вечер…». Приблизившись к Юдифи, герцог венчает её алмазной короной и накидывает на её плечи чёрный Звёздный палантин: «Четвёртую нашёл я ночью, звёздной, чёрной ночью. Теперь твоей будет каждая ночь…твоей, моё самое ценное сокровище».

Три женщины безмолвно возвращаются в свою печальную обитель. Вслед за ними уходит и Юдит, увенчанная герцогской короной. «Ты прекраснейшая из моих жен! – говорит он на прощание. – Теперь наступит вечная ночь». Тень осиротевшего герцога растворяется в черной мгле.

Оставив текст без изменения, Даниэл Креймер исказил сам дух сценария Балажа, и, снизил мистический и символистский градус оперы, осовременив её и придав ей социальный оттенок вместо присущей ей инфернальности. В осуществлении этой задачи режиссёру помог художник Джайс Кадл. Пролог отсутствует. Вместо замка – единственная дверь в стене какого-то мрачныого полу-дома полу-сарая, освещенная единственным электрическим фонарем. Заглавный герой одет в костюм, напоминающий френч австрийского маньяка Йозефа Фрицтля, 24 года державшего взаперти и насиловавшего собственную дочь, которая родила от него семерых детей. Самих дверей нет. Вместо этого с каждой открытой дверью сцена раскрывается вглубь – это одна из немногих позитивных находок Креймера и Кадла. То же, что обнаруживает за дверьми Юдит, заметно девальвировано. Вместо оружия – детские игрушки, вместо драгоценностей – бижетурия, гирлянда электрических лампочек и пара манекенов, вместо роскошного сада, долженствующего смягчить ужас Юдит, демонстративно искусственные бумажные цветочки. Да и владения Синей Бороды символизируются кучей детишек в пятой картине спрыгивающих с трехэтажных нар как в каком-нибудь сиротском приюте. Впечатления благоденствия они никоим образом не производят, выглядят они какими-то испуганными: то стоят по стойке смирно, то сбиваются в кучку.

Юдит в этой концепции не выглядит такой уж невинной жертвой, быстро превращаясь из влюбленной девушки-невесты в хваткую, напористую и стервозную современную эмансипированную даму, умеющую добиваться своего. Кровь её не особенно пугает – она не без удовольствия и без брезгливости в нее вляпывается руками и потом вытирает их о свое платье.

Окончательно снижает мистическое напряжение спектакля открытие последней двери, за которой появляются три предыдущих жены Синей Бороды, одна из которых – еле передвигающаяся дряхлая старуха, другая тучная немолодая дама (что противоречит смыслу пьесы Метерлинка и легенде – жены остаются вечно молодыми). Только третья смотрится привлекательной. Они начинают водить хоровод вокруг Герцога, а в финале укладываются по трем сторонам лежащего на полу матраса, который сами перед этим и выносят, недвусмысленно раскинув согнутые в коленях ноги, по которым, естественно стекает кровь. Четвертой в такой же позе ложится Юдит, над лоном которой одетый в венгерский кунтуш, снятый с манекена, Синяя Борода заносит саблю. На этом сцена на фоне замолкнувшего оркестра погружается в полный мрак. Прямолинейная, грубая эротика, без которой не обходится сегодня почти ни одна современная оперная постановка, (вспомним хотя бы «Дон Жуана» Моцарта в постановке Дмитрия Чернякова в том же Большом театре) окончательно опускает происходящее до уровня физиологических рефлексов.

Собственно, опера Б. Бартока «Замок герцога Синяя Борода» лишена заметного внешнего драматургического действия, а внутреннее развитие происходит в оркестре. Именно в оркестровой партитуре, включающей импрессионистские и экспрессионистские музыкальные краски, происходит все самое главное. (Интересный музыковедческий анализ партитуры можно почесть здесь.)

Партитура «Замка Синей бороды» представляет собой развернутое симфоническое полотно, в котором музыкальное развитие точно следует за текстом Балажа. С первых звуков оркестр под рукой Гергиева вводит слушателя в сферу инфернального и не отпускает его из неё до конца спектакля. В течение часа, что длится опера, Гергиев не оставляет своей хватки и держит зал в неослабевающем напряжении. Именно в оркестре Гергиева сохранился дух метерлинковской символистской первоосновы. И всё это происходит на фоне блестящей оркестровой технологии, которой Гергиев добился от оркестра Мариинского театра. Это был воистину оркестровый пир! Оркестр под управлением Гергиева дал возможность реализоваться в полной мере дуэту Уайта с Жидковой, который оказался равновелик ему.

Музыкально спектакль 24 января в целом был успешен. Он шел на венгерском языке с русскими субтитрами на экранах. Заглавную партию талантливо исполнил бас-кантанте Уиллард Уайт. Убедителен драматически, но не всегда состоятелен вокально – сказался возраст или нездоровье. Его голос в начале спектакля заметно качался и из-за этого не совсем чисто интонировал: впрочем, в ходе спектакля Уиллард преодолел этот недостаток, и голос его зазвучал с присущей ему красотой и мягкостью. Драматургически Уиллард сумел уйти от образа Синей Бороды как однопланового злодея. Скорее – он мучающийся одиночеством человек, который не в состоянии найти свой идеал. И только в финале он становится по-настоящему страшен.

Безупречной и в вокальном, и в драматическом отношении была меццо-сопрано Елена Жидкова в партии Юдит – она знакома москвичам по партии Мари в «Воццеке» Альбана Берга. Ее насыщенный красивый голос лился свободно и изобиловал оттенками. К тому же она была драматически убедительна в образе Юдит. Дуэты Жидковой с Уайтом, из которых собственно и состоит опера, были великолепны .

Во второй вечер 25 января впечатление было совершенно иным. Как будто мы видели два свершено разных спектакля под одним названием. Певшие в этот вечер Эдем Умеров и Ольга Бобровская ни вокально, ни драматически не смогли и близко подойти к У. Уайту и Е. Жидковой. Пели они на русском языке и делали это далеко небезупречно – с фальшью и техническими помарками. Если у Умерова еще можно было частично разобрать, что он поет, то у Бобровской нельзя было понять ни слова. Да и исполнение оркестра под управлением Гавриэля Гейне было совсем другим, чем в первый день. Оркестр будто подменили – канули блеск его звучания и демонизм исполняемой музыки. Это был простой, незатейливый и скучноватый аккомпанемент, в отличие от оркестра Гергиева, который стал подлинным героем первого дня. Соответствующей была и реакция публики – если в первый вечер были овации, то во второй – вежливые аплодисменты.

Валерий Гергиев уже несколько лет занимается воплощением единственной оперой партитуры Белы Бартока. Сначала он продирижировал концертным исполнением «Замка герцога Синяя Борода» 23.04.09 в Екатеринбургской филармонии и 25.04.09 в Москве в Зале им. Чайковского во время VIII Пасхального фестиваля. Тогда обе партии исполнили венгерские вокалисты Габор Бретц и Илдико Комлоши.

Опера «Замок герцога Синяя Борода» была записана на CD в Лондоне в январе 2009 года усилиями Лондонского Симфонического Оркестра под управлением Валерия Гергиева и при участии Уилларда Уайта и Елены Жидковой.