Умные руки романтической души

Я стараюсь следить за молодыми музыкантами – так можно разглядеть тенденции или, как сейчас модно говорить, тренды в исполнительском искусстве. И тенденции эти в основном не очень радуют.

В сегодняшнем исполнительстве все в большей степени нивелируется индивидуальность и исчезает понятие школы. О стиле и вкусе говорить не приходится – это штучный товар.

Все это – издержки того, что принято называть глобализацией. На место многолетнего обучения у хорошего педагога и общения с крупным музыкантом приходят бесконечные мастер-классы по месяцу-два у совершенно разных по стилю и манере мэтров. И результат не заставил себя ждать: появился большой отряд, исполнителей, играющих технически хорошо, громко, очень быстро и… одинаково.

Но, слава богу, встречаются и исключения. К таковым, безусловно, следует отнести молодого пианиста Сергея Кузнецова, давшего 24 января 2010 года клавирабенд в Малом зале Московской консерватории. Программа концерта была разнообразной: от романтизма Шопена до антиромантизма Прокофьева. Такие стилевые контрасты в течение одного вечера часто не удаются даже более зрелым музыкантам, но, несмотря на молодость, С. Кузнецов это испытание с честью выдержал.

Начался концерт «Сонатой-воспоминанием» ля минор Николая Метнера. Музыка этого композитора требует особого подхода, она, если можно так сказать, герметична и не терпит прямых, «в лоб», проявлений темперамента и чувств. Вот это ощущение герметичности С. Кузнецов смог и ухватить, и донести до слушателей. Пианист погрузил зал в это состояние с первых же звуков начальной темы, которая возвращается позднее в конце сонаты, как бы составляя ее прозрачно-кружевную рамку. И сделано это было с полным пониманием стиля и безупречным вкусом.

Вообще игре Сергея присущи два этих качества: стиль и вкус. Они весьма редки сегодня, а в сочетании – тем более. И еще два свойства характерны для С. Кузнецова: благородство и сдержанность во внешних проявлениях эмоций. Возвращаясь к исполнению «Сонаты-воспоминания» Метнера, нельзя не отметить цельность и интеллектуальность интерпретации, подчеркнувшей особый ее русский стиль.

Очень интересно прозвучала Восьмая соната Прокофьева Си-бемоль мажор. Это позднее произведение композитора разительно отличается по настроению от нескольких предыдущих сонат, для которых характерна жесткая токкатность и острота звучания. В исполнении данной сонаты С. Кузнецов избежал искушения стандартизацией в понимании прокофьевского пианизма не только в Andante dolce и Andante sognando, но и в Allegro moderato и Vivace, подчеркнув лиричность и вокальность интонаций этого сочинения.

Не зря ведь вторую его часть И.С. Козловский в свое время исполнил и записал с детским хором как вокализ. При этом в версии Сергея полностью сохранился специфический аромат и узнаваемые гармонические особенности прокофьевской музыки, а форма и архитектоника этой самой крупной сонаты автора (она идет около 30 минут) были выстроены им очень четко и убедительно.

Второе отделение концерта было отдано Шопену, музыку которого в этом году исполняют особенно часто в связи с двухсотлетием композитора. Вообще же произведения Шопена звучат в концертах настолько часто, что одна пианистка в шутку предложила даже ввести пятидесятилетний мораторий на исполнение его сочинений. И действительно, сегодня сделать открытие, играя шопеновскую музыку, трудно. Но, тем не менее, каждое поколение вносит что-то неуловимо новое в исполнение и восприятие его наследия. Получилось это и у С. Кузнецова. Все второе отделение носило отпечаток истинной романтичности, изысканности и благородства.

Обрамляющие его Первая и Четвертая баллады соль минор и фа минор полностью соответствовали своему жанровому обозначению. Монументальные аккорды, никакой суеты в тщательно выигранных пассажах, ни одного случайного «проигрыша». Широкое дыхание внутри фразы, «звучащие» паузы, гибкая фразировка в целом свойственны исполнительской манере С. Кузнецова. И еще очень важно ощущение внутренней свободы пианиста, настоящее шопеновское rubato, остающееся в рамках безупречного вкуса. А как замечательно звучали трели и другая мелкая техника в «Баркароле» – буквально слышалось журчание венецианской воды, рассекаемой гондолой!

Фантазия фа минор прозвучала таинственно, зыбко и, вместе с тем, ярко в коде. Но истинной кульминацией шопеновского отделения стала «Колыбельная», блиставшая у Сергея Кузнецова алмазными гранями разнообразнейшей и совершенной мелкой техники, исполненной изящества и изысканности, оттененной великолепным piano. Точнейший динамический баланс – все было пропето на полутонах и при этом с минимальной педалью. Зал был просто зачарован «Колыбельной» и по ее завершении еще несколько секунд пребывал в оцепенении – это многого стоит!

Сергей Кузнецов продемонстрировал в концерте отменную пианистическую технику. Звук его рояля полетен, пленительно глубок и мягок даже в самом верхнем регистре, мощен, но не резок, его forte объемно, «округло» и никогда не звучит грубо, и все это сочетается с богатейшей звуковой палитрой, которой он великолепно владеет благодаря неизменно разнообразному прикосновению к клавишам.

Радует четкая артикуляция – каждый звук самоценен и будто находится в своем футляре. Пианист любуется ими, как интересными камнями, но при этом они органично сливаются в единую фразу. Слушая Сергея Кузнецова, перестаешь замечать, что фортепиано, в сущности, ударный инструмент. Оно у него поет.

Но Сергей обладает еще одним чрезвычайно редким даром – его руки не только пианистически одарены и хорошо выучены, но и умны. Интеллектуальна вся его манера исполнения. Его пальцы послушны в первую очередь мысли и, как следствие, эмоциям, без ущерба для последних.

В качестве украшения программы на бис прозвучали очаровательный шопеновский Вальс ми минор, искрящийся великолепно исполненными пассажами, и романтическая «Весенняя ночь» Р. Шумана – Ф. Листа.

Сергей Кузнецов – яркий романтический музыкант, которому, впрочем, не чужд и нововенский рационализм А. Берга и А. Веберна. Так что диапазон его музыкальных интересов практически не имеет границ, и это особенно привлекательно: от пианиста можно ожидать самых разнообразных программ. Жаль, что появления Сергея Кузнецова на сценах столичных залов столь редки. Хотелось бы чаще слышать его, в том числе, в симфонических и камерных концертах, в которых он, вероятно, будет очень интересен.

Владимир Ойвин
Журнал «Музыка и время», №4, 2010 г., стр. 19