Скрябин как зеркало независимой России?

На долю Российского Национального оркестра, которым 12 июня дирижировали маэстро Михаил Плетнёв и Михаил Татарников, выпала честьРоссийский Национальный оркестр завершения многодневного симфонического марафона 4-го Фестиваля симфонических оркестров мира в Колонном зале Дома союзов. Конечно, выбор оркестра организаторами фестиваля не случаен. Говоря объективно, на сегодняшний день это лучший коллектив, которым бы могла похвастать столица перед гостями. Да и программа была заявлена весьма специфичная – Скрябин, Первая симфония и Симфоническая поэма «Прометей». От таких опусов, от исполнителя такого класса априори ждешь если ни чуда, то уж точно чего-то особенного, запоминающегося и неожиданного. РНО оказался заложником завышенных ожиданий и собственного прославленного профессионализма.

«Неожиданное» получилось – Скрябин оказался скучным и унылым. Это стало большим сюрпризом – композитор всю жизнь стремился к радости и свету, даже «изгнал» из музыки минор, считая его недостойным ладом. «Музыка – это праздник, она не должна быть унылой!» – писал Александр Николаевич. Первая симфония композитора – произведение неровное, непростое для исполнителя, – специфика его исполнения заключается в обхождении и нивелировании тех подводных камней, которые рассыпал композитор в процессе работы. Это одно из ранних симфонических полотен Скрябина, поэтому, в поисках своего симфонического языка, письма, колорита, к чему он придет позже – в «Прометее», «Божественной симфонии», «Поэме экстаза», он не избежал некоторых композиционных и технических просчетов.

Симфония задумывалась композитором как грандиозный апофеоз искусству, с особой ролью финала, но действительным ее центром оказалась наиболее вдохновленная полетная вторая часть. В хоровом же финале сказалось недостаточное владение композитором специфики вокально-хорового письма (Скрябин, кроме хорового финала первой симфонии и хора в конце «Прометея», за всю свою жизнь сочинил только один романс). Новый тематический материал и приемы выпадают из общего стиля симфонии. Таковы, например, несвободная от элементов академизма первая тема «О, дивный образ божества» и несколько формальное, ученическое фугато. Партия же оркестра, сопровождая вокальные голоса, нередко сводится к простому дублированию вокальных партий.

К сожалению, в исполнении все эти композиторские недочеты были возведены в куб. Звучание оркестра, качество проработки отдельных деталей, фраз, эпизодов как всегда было безупречным – за это музыкантам отдельное спасибо. У автора этих строк под рукой не оказалось партитуры, но и без нее было понятно, что маэстро выполнил (ну, или почти выполнил) все авторские указания. Но выполнил как-то школярски что ли… позабыв про Скрябина. Маэстро растворился в деталях?

Известно, что скрябинская форма строится зачастую как череда подходов к вершинам, кульминационным зонам и последующим спадам. При этом всегда есть одна, только одна, генеральная, всевышняя кульминация, которая держит целое. Если ее нет, всё предыдущее оказывается «игрой в бисер». Кульминаций в этом концерте было несколько, похожих друг на друга, как волны прибрежного прибоя. Отбрасывая субъективные оценки из разряда «нравится – не нравится», приходится констатировать, что симфония рассыпалась на шесть написанных композитором частей, скрепить которые ни энергией, ни мастерством исполнителей не удалось.

А еще подвела гуманность маэстро: хор начал выходить на сцену только перед финалом. Пожалели их, что ли, не заставили стоять на станках предыдущие пять частей в ожидании своего вступления? Зря. После очередной ложной «генеральной кульминации», по окончании пятой части, публика уверенно аплодировала, думая, что произведение окончено. Хористы выходили долго, неспешно, в результате чего цельность композиции была безвозвратно потеряна. А ведь пели-то неплохо! И солисты (Анна Викторова и Станислав Леонтьев), и хор показали вполне качественное, «культурное» пение. Обидно только, что пели просто «ноты и слова». Вместо гимна искусству прозвучал гимн Дню независимости России, – пафосно, громко и неискренне.

Может быть, день тяжелый выдался, – уж больно уставшим на брифинге выглядел маэстро Плетнёв. Может, Скрябин оказался не по духу дирижёру. Ведь бывает же такое? Ну, разные они со Скрябиным. Но каждый в отдельности-то хорош!

Светлана Косятова
На фото: Российский Национальный оркестр, Государственный академический Русский хор им. А.В. Свешникова, Камерный хор Московской консерватории
Фото: Евгений Бойко