Алена Баева: «Страдания просто необходимы!»

Нечасто нас балуют очаровательными девушками-солистками. А кого мы, собственно, знаем? Кто «развешан» по городу? Катя Мечетина, Полина Осетинская, Катя Сканави. Но и то — пианисты. А где же скрипачки? Тяжкая женская участьalena_baeva — не только играть за себя, но и вдохновлять остальных. Не отбирать, но давать. Заражать вирусом тотального музицирования всех техногенных оркестрантов, отрицать рутину, привычку, скуку. То, что и делает Алена Баева: смотрится в музыку, как в зеркало, все более там увязая (а что хотите, если, например, до последнего, на 9-м месяце беременности, на сцену выходила). Не русский, не английский, а музыка — ее родной язык; хоть и прожила еще менее четверти века, списочек наградной (с разных конкурсов) уже на страничку, да и концерты сольные один за другим…

Частенько в консерваторском закулисье слышу от иных музыкальных критиков страдальчески-выспренное вопрошание по части молодых талантов: «А эта девочка из Казахстана… кто ее двигает? Как это все так легко у нее получается?». Если на славу Мацуева все уж рукой махнули, устали завидовать, то насчет Баевой все никак не угомонятся.

Да, кто-то бьется-бьется головой об стенку, но Артистом так и не становится. В музыке-то — у всех классное образование, великолепная техника, мобильность, обаяние. Но нужно что-то еще. Почему, ни разу не видев Аленкиных концертов, но раз встретив ее в самолете — одну, со скрипкой, коляской да грудным ребенком, — сразу же так захотелось взять интервью? Потянуло. Искренность, женственность, внутренний стержень, живая вода. Да пусть она хоть сто ошибок в Мендельсоне сделает, но Мендельсон оживет, просуществует здесь и сейчас, пусть даже в неприглядном свете (концерт «притянули» к его 200-летию), пройдет этаким несовременным занудой, но вдруг его фрак словно вспыхнет: пробуждается Алена, не жалеет красок, игнорируя трудности, хлестко отринув мертвечину.

Уж мужики ее боятся. Иная девушка-солист — все улыбочкой да улыбочкой, там компромиссик, здесь… а Баева — прямая, смотрит в упор, голос густой, сочный, скажет — отрежет. Без предисловий, послесловий, двойных смыслов. И люди к ней тянутся.

«Помимо музыки бегала играть в индейцев или в футбол»

Давайте начнем «с конца». Вот вы — сильная. А нынче многие сильные молодые солисты да модные артисты не помещаются в нише своих искусств: то какой фонд организуют, а то и политикой не побрезгуют.

— Ну да, свойство натуры. А я не во всем участвую. И совершенно не выношу политику. Это настолько глупо, чем там люди занимаются, глупо и нечестно. Мне жалко времени разбираться в этом, слушать там чьи-то доводы!

Да, но деньги…

— Я играю не ради денег. Специально не коплю на что-то, исхожу из того, что есть. Сама — человек неэкономный, запросто могу все раздарить-потратить и сидеть без копейки. Меня это не напрягает. Нет денег — спокойненько еду на метро и не парюсь, есть деньги — поеду на такси, потому что в метро очень много людей, которые плохо пахнут. Впрочем, давно не было такого, чтоб деньги совсем кончились.

А как насчет саморазвития? Говорят же про музыкантов, что они однобоки.

— Да, это так. Но стараюсь читать книги, ходить по музеям — вот вижу импрессионистов — прямо съесть хочется!

Слышал, в обычную школу вы пошли с пяти лет? Одаренный ребенок…

— Сначала брать не хотели, а потом учительница положила передо мной книжку и сказала: читай! «Ди-дак-ти-ческое пособие по русскому языку» — помню до сих пор. Училка поразилась и взяла меня в класс. Это было в Алма-Ате. А родилась я в Киргизии, в Оше. Зная это, часто говорят, мол, Баева — киргизка. Это не так. И казахской крови во мне нет.

Хотя что только не понамешано: вот папа — русский из казаков с какой-то примесью от поляков и англичан. Родители, кстати, музыканты. Мама — пианистка, папа на контрабасе играл…

А вы почему на скрипке?

— Слух хороший оказался, только и всего. Еще в садике с папой пела под гитару детские песенки, вот и развился.

И не возникло отвращения к инструменту?

— Часами, конечно, никто заниматься не любит, дети все-таки. И стрелки часов переводила, и…

А вот Юрий Башмет мальчишкой «Три мушкетера» на пульт ставил. Смычком водишь — мама думает, что занимаешься, не пристает.

— Неужто ставил? Это правда, да? Удивительно. Я тоже «Мушкетеров» с пульта читала. Но это скоро прекратилось, поняла, что ни от того, ни от другого настоящего удовольствия не получаешь. Но это еще что. И сейчас многие мои коллеги, хорошие, концертирующие музыканты, приезжая на гастроли, идут в гостиницу, включают телевизор и… так занимаются! Меня это поражает, я бы не смогла. Мне непонятно — как это «на автомате» играть.

Так в детстве вас не заставляли? Из-под палки

— Палки не было. Часто и самой хотелось: была мотивирована участием в разных конкурсах… Есть фотография, где я совсем крошечная, первый зачет сдаю. Ручечки мягонькие, свободные, с правильной постановкой, до сих пор завидно.

Потом у меня все испортилось: в 10 лет в Москву приехала — руки корявые. Может, из-за того, что играла трудные вещи, все внутри подзажалось. Но потом само пришло в норму.

А что значит в Москву приехали? Это что ж, родители ради вас

— Да, именно так. Чем старше становлюсь, тем больше восхищаюсь поступком мамы и папы. Они ведь со мной бежали сначала в Алма-Ату, потому что в Оше началась гражданская война. Ничего-то у них не было, но нашли работу, встали на ноги, чудесную квартиру получили, все замечательно. Но вдруг известный профессор Эдуард Грач, заметив меня на конкурсе в Новосибирске, неожиданно приглашает в свой класс в ЦМШ. И родители продают квартиру за 8000 долларов, чтоб на половину вырученной суммы купить мне итальянскую скрипку (не ахти какую, но все же), а на вторую половину приехать в Москву. Так все обстояло.

А вас как — вундеркиндом не называли?

— Нет. Я счастливо обошлась без звездного давления и пресса. Не было у меня болезненного отношения к своему таланту. Педагоги часто ругали, иногда хвалили, плакала на уроках, когда не все получалось. Помимо музыки бегала играть в индейцев или в футбол — мальчишки брали в свою команду. Вот не понимала, зачем нужны всякие куклы и что с ними делать. Подарят мне куклу, я ее раздену, уложу спать, на чем игра и завершается. А сама уж бегу на улицу — лазить по деревьям и жечь костры.

«Я уже не в том возрасте, когда могу всецело доверять профессору»

А сейчас хоть «осознанка» музыкальная пришла?

— Мы всю жизнь учимся. «Осознанка» кое-чего вообще придет лет в пятьдесят, вот тогда-то и начнется музицирование настоящее. А я после ЦМШ поступила в консерваторию, много предложений с Запада пошло, но тогда не уехала. А сейчас вот хочу. В Европе гораздо приятнее жить, чем у нас.

А вот сформулируйте: чем именно?

— Во-первых, не люблю московские пробки. Сейчас мы за городом живем, у нас небольшая территория, домик, деревья, птички поют, но при этом в Москву без пробок эти 20 километров ехать минут сорок, а с пробками — 2 часа. Слишком много времени в дороге, это просто неудобно. К тому же в Москве ужасный воздух, большую часть года слякотно и серо. На улицах все какие-то нервные. Вот у меня ребеночек появился недавно, свежий пример. В Европе идешь с коляской — все улыбаются, смотрят: а кто это — девочка или мальчик? А сколько лет? Заигрывают с ним… У нас же все бегут, всем все равно, мамаши молодые детей своих прячут, чтоб на них не посмотрели… из каких соображений — не знаю.

Боязнь сглаза и прочая языческая дурь.

— Вот-вот. А там люди гораздо добрее, проще, открытее. А не как здесь — неудовлетворенные и обиженные.

То есть в ближайший год вы можете просто взять и уехать?

— Вполне может быть. Просто нечасто об этом вспоминаю, потому что много срочных дел, все время езжу, играю новые программы, некогда думать. Но нужно просто взять, найти, скажем, во Франции или Швейцарии какое-нибудь место и жить там. Просто там жить.

А как же муж? Он тоже музыкант?

— Нет, инженер. Занимается высокими технологиями. Конечно, у него в Москве сейчас хорошая работа, поэтому он должен посмотреть — сможет ли в Европе найти себе аналогичное применение. Он не может не работать, он весь в своей теме. А я… Я молодой еще музыкант. У меня нет какой-то сногсшибательной карьеры, как у Спивакова или Башмета. И когда европейцы слышат, что есть такая «очень талантливая скрипачка», они переспрашивают: «Откуда-откуда? Из Москвы? А почему так далеко?». Это такой стереотип, повсеместно распространенный в Европе: если человек откуда-то издалека, то ему там, наверное, и хорошо. И ни в какую Европу не нужно.

А вам ради карьеры

— Ради карьеры очень нужно! Мне просто ближе будет ездить на гастроли. Или на интересные концерты. Там и культура у населения в целом выше. Люди уважают классическую музыку.

А как же ностальгия, привязка к месту?

— У меня какого-то такого «чувства дома» нет. Могу жить в разных местах. Не умею скучать. Помню, когда раньше вспоминала маму с папой — становилось приятно, но у меня не было тоски по кому-то или чему-то. А сейчас — где я, где мой сыночек, где любимый муж, там и мой дом. Главное, надо выучить побольше языков, это очень раскрепощает.

Слышал, вы чуть не поехали учиться в Нью-Йорк к прославленному мэтру Пинхасу Цукерману… Почему не сложилось?

— Цукерман — великий скрипач, настоящий мастер, настолько ему легко все дается, без проблем, но у него своя концепция, школа: «Ты должна мне доверять, я все в твоей игре изменю, и потом все будет очень здорово». А я уже не в том возрасте, когда могу всецело доверять профессору. Ему бы я всецело не доверилась. Я сама выбираю, кого мне слушать, а кого нет, и своему вкусу доверяю полностью. Это ж мои уши — чему ж мне еще доверять? Надо понять главное: техника ничего не значит, если нет внутреннего позыва.

А если на полгода — депрессия и ты внутренне пуст?

— Такого со мной пока не было — не знаю, как повела бы себя. Но предполагаю, что какие-то концерты бы отменила.

То есть пойдете на принцип?

— Ну а зачем играть? Чтоб люди просто разочаровывались? Может, большая часть публики ничего и не поймет, но я-то буду чувствовать себя обманщицей. А мне это не нужно. Здесь надо быть честным. А если по мелочи — допустим, частая смена разных программ, растеряешься, — то существует масса уловок, как себя можно заинтересовать, отталкиваясь сугубо от материала.

А если материал наскучит? «Заезженная классика»?

— Знаете, я, на свое счастье, общалась с легендарной скрипачкой Идой Гендель, как она играет в свои годы! (А ей уж за 80.) Невероятно. Мурашки по телу: стоит бабулька вот на таких каблуках и выдает мощнейшую энергетику! Я задала ей вопрос: вы столько раз в жизни играли концерт Чайковского, неужто вам не надоела эта музыка? Она посмотрела на меня ясными глазами: «Что ты? Как ты можешь так говорить? Это гениальная музыка, и я каждый раз наслаждаюсь тем, что буду ее играть. Какое удовольствие!». Часто вспоминаю ее слова, потому что главное для музыканта — это рождение новых интерпретаций, новых ощущений, свежести. А воспроизводить мертвые схемы, кого-то копировать — никому не нужно.

Да у нас понимание этого во всех людях сидит, просто иногда это спит, надо напомнить. Комфорт современной жизни немножко не идет на пользу творческому началу, расслабляет. Страдания в каком-то смысле необходимы, чтобы родилось что-то новое, чтобы не воспринимали люди классическую музыку как дряхление.

Да, но множество студентов в консерватории учатся и не знают — зачем, что им делать дальше

— Потому что конкуренция огромная, музыкантов полно. И всем тем детям, которые пока занимаются в музшколах или в ЦМШ, я бы посоветовала не форсировать события. Если есть что-то другое, что вам интересно в жизни, — занимайтесь лучше этим «другим», нежели музыкой. Если у музыканта карьера и складывается успешно (что бывает нечасто), то все это благодаря длинной цепочке случайных факторов, главный из которых — удача, судьба, как угодно назовите.

Отдельный момент — про дирижеров. Настоящий дирижер — это вообще целый праздник! Но их так мало. Настоящих. А ненастоящих больше, чем оркестров. Надо распространить листовки среди музыкантов: «Опасно! Заразно! Будьте бдительны! Не увлекайтесь дирижированием!» Увлечетесь — и потеряете способность оценивать себя объективно.

Ну хорошо, а вы-то конкуренцию ощущали?

— Когда только приехала из Алма-Аты в Москву — да. В Алма-Ате были солнечные люди, теплые, я обожала свой класс. А здесь увидела, как особо амбициозные мамы слишком ревностно относятся к успеху своих детей, чтобы, не дай бог, кто не переиграл. Но позже вся эта разница стерлась: люди есть люди, и талантливые музыканты по большей части открыты и искренни.

И в консерваторию ходили не каждый день?

— Конечно, нет. Особенно когда много концертов. В консерватории успехи не зависят от того, сколько ты посещал лекций. Скорее даже наоборот.

«Я играла концерты на девятом месяце беременности»

Вы готовы были бы расшибиться в пух, чтобы у вас была скрипка Страдивари за 2 млн. евро?

— Я вообще не тот человек, который захочет расшибиться для чего-то. Меня не хватит. Я — целеустремленна, но не до такой степени. Люблю, когда само все получается. Может, ленивая, не исключаю, но я люблю чувствовать ситуацию, когда ты буквально управляешь своими желаниями. Бывает такое — подумаешь: «А вот было бы здорово…», а оно — бац! — и сбывается. Это волшебство. И пусть его будет больше, ибо это — гармония с самим собой.

Сколько времени вам нужно не брать скрипку в руки, чтобы выйти из формы?

— Пожалуй, месяц. Но потом мне нужно всего три дня, чтобы полностью восстановиться.

Я к чему спрашиваю: были же проблемы в связи с рождением ребенка

— Нет, не было. Все так легко и просто прошло, я чувствовала себя прекрасно — и до, и после, и во время… Я и на концерты (фестивали) нынче с ребенком езжу. Беру с собой маму (иногда нянечку), они вместе гуляют, мальчик хороший, почти не плачет, хорошо спит ночью, очень веселый и счастливый. А до родов я играла концерты на 9-м месяце беременности.

А можно?

— Почему нет? Это же не экстремальный вид спорта. Мне потом из зала такой разговор передали. Вот меня объявляют. И одна слушательница говорит другой: «Сейчас выйдет такая худенькая, тоненькая, красивая девочка…». А выходит Аленка с таким большим животом, что все ахнули. Надеюсь, что мой живот не сильно отвлекал от музыки (я-то по крайней мере была увлечена).

От многих известных музыкантов слышал: своего ребенка в музыку не отдам! Чтобы он пережил то же, что я

— А я хотела бы, чтобы мальчик любил музыку. Она того заслуживает. Есть люди, которые не понимают этой красоты, не получают удовольствия от хорошего концерта. Мне их жаль. А так, я тоже слышала от друзей-музыкантов какое-то время: нет, мой ребенок не будет заниматься музыкой! А потом вижу, что детки начинают просить: «Пожалуйста, купите мне скрипку!» и так постепенно-постепенно что-то играют. Но заставлять насильно — нельзя.

Вы сказали о красоте музыки. Мы не берем сейчас рождение ребенка как всезатмевающее событие, а при обычном раскладе музыка — это 90% жизни или кроме нее у вас много еще что есть?

— Ну как сказать? Классическая музыка — это язык, которым я немножко владею, которым могу сказать что-то такое, что не скажешь словами, это как путешествие в волшебный мир. Но я не могу утверждать, что буквально все воспринимаю через призму классической музыки. Нет, конечно. Очень много и других языков, других ощущений. Радостей жизни. Я люблю заниматься спортом с друзьями (стреляю из лука — полезно для мышц спины), люблю путешествовать… а музыка… это замечательная, конечно, но часть…

Значит, всего лишь часть? А ведь люди хотят верить в сказку, верить в то, что Рихтер играл 24 часа в сутки и думал только музыке.

— Скажу вам одну вещь. Прежде, когда я много занималась, я думала о музыке больше, чем сейчас. Но теперь я играю лучше, чем тогда. Жизнь во всей ее полноте невозможно игнорировать. В любом случае эмоции, которые ты пропускаешь через сердце, потом отражаются в музыке.

Ян Смирницкий
Фото: Евгений Бойко